Первое, что бросается в глаза в Эскизе "Беллман, играющий на лютне для Густава III Шведского и Г.М. Армфельта в парке Хага", это непосредственность момента: придворная сцена изображена быстрыми, искательскими мазками художника, стремящегося запечатлеть мимолетное впечатление, а не отшлифованную картину. Фигуры полны жестов — один сидит, расслабленный и внимательный, другой стоит в тени, а сам музыкант, Карл Михаэль Беллман, пойман в момент исполнения, его тело наклонено вперед, лютня поднята, как будто он вызывает музыку из пятнистого воздуха.

Свет, фильтрующийся сквозь листву, собирается на траве и танцует по белым одеждам, направляя взгляд зрителя от изящной руки Беллмана к лицам его королевских слушателей, а затем к солнечному парку за пределами. Этот эскиз, датированный 1884 годом и приписываемый Альберту Эдельфельту, принадлежит традиции исторической живописи, которая обращается к элегантности и неформальности жизни шведского двора XVIII века. Такие изображения часто создавались для того, чтобы вызвать ностальгию по эпохе утонченной общительности и художественного покровительства, когда поэты и музыканты общались с королевской семьей в развлекательных садах, таких как Хагапаркен, к северу от Стокгольма. Хотя о конкретном пути этой работы записано немного, ее свободный, живописный стиль и выбор темы надежно помещают ее в контекст увлечения национальной историей и мимолетными эффектами света и атмосферы конца XIX века.

Энергия незавершенного эскиза приглашает зрителей представить музыку, витавшую в воздухе, и задуматься, какие истории проходили между этими фигурами под деревьями.