Когда Пьер-Огюст Ренуар в 1907 году обосновался на залитых солнцем холмах Кань-сюр-Мер, он уже боролся с последствиями ревматоидного артрита, но средиземноморский воздух и пейзаж стали новым источником вдохновения. Терраса в Кань, написанная в 1905 году, запечатлела начало этого последнего, плодотворного этапа, даже до того, как Ренуар сделал этот город своим постоянным домом. Эта картина часто рассматривается как поворотный момент, отмечающий его переход от легких мазков своего импрессионистского периода к более скульптурному, насыщенному стилю его позднего творчества.

Ученые до сих пор спорят о том, была ли эта работа написана на открытом воздухе на самой террасе Лес Коллетт, которая стала домом Ренуара, или же из памяти в его парижской студии. Сцена разворачивается на широкой террасе, залитой ярким средиземноморским светом, который в поздние годы завораживал Ренуара. Фигуры отдыхают под полосатыми навесами, их лица обращены к морскому бризу и мерцанию оливковых листьев. Мазки Ренуара растворяют контуры, объединяя людей и пейзаж в единую, залитую солнцем гармонию; теплые охристые и холодные синие цвета пульсируют от жары южной Франции.

В отличие от шумных парижских террас, изображенных Эдуаром Мане или Клодом Моне, здесь настроение интимное и ленивое — частный мир, защищенный от внешнего. Свободное, почти тактильное обращение с краской приглашает зрителя ощутить воздух и тепло, отражая слова Ренуара: «Я хочу, чтобы красный звучал, как колокол». Точная история Террасы в Кань не полностью задокументирована, но, вероятно, она оставалась в студии художника до его смерти в 1919 году, когда многие поздние работы были распроданы через дилеров и коллекционеров по всей Европе и Америке.

Сегодня она служит свидетельством стойкости Ренуара и его развивающегося видения перед лицом физических трудностей. Эта картина часто выставляется вместе с его поздними обнаженными и пейзажами, иллюстрируя изменение его техники и палитры в годы, проведенные в Кань. Как и многие работы этого периода, ее медиум вызывает споры — некоторые утверждают, что это масло на холсте, другие предлагают доску, — но ее сияющее празднование южного света неоспоримо, закрепляя наследие Ренуара на залитых солнцем террасах Прованса.