В последний день мая 1868 года в Новом Орлеане произошел насильственный конфликт, который навсегда останется в американской памяти как Резня в Механическом институте. Тридцатое мая Чарльза Даны Гибсона получило свое название от этого дня, когда мирный марш чернокожих граждан и их белых союзников, выступающих за права голоса и конституционные реформы, столкнулся с жестокой силой вооруженных противников. Это событие шокировало нацию и стало опорной точкой для усилий по восстановлению.

Хотя точная дата и техника работы Гибсона остаются неопределенными, ее тема прочно укоренилась в наследии послевоенной Америки, где борьба за гражданские права велась не только в законодательных органах, но и на улицах. В композиции Гибсона зритель погружается в напряженную атмосферу момента — маршировщики собрались перед внушительным фасадом Механического института, держа в руках транспаранты, их лица напряжены от надежды и страха. Взгляд художника задерживается на центральной фигуре, чернокожем мужчине, сжимавшем разорванный бюллетень; его поза одновременно вызывающая и настороженная, в то время как солдаты и полиция приближаются с краев.

Разнообразие толпы — мужчины и женщины, черные и белые — подчеркивает единство и опасность их дела. Резкий контраст света и тени усиливает ощущение неминуемого насилия, перекликаясь с настойчивостью, наблюдаемой в гражданских войнах Уинслоу Хомера, хотя стиль Гибсона более прямолинеен и менее романтизирован. Кажкая деталь — затоптанные брошюры, поднятая винтовка, тревожные взгляды — служит свидетельством хаоса того дня и мужества тех, кто выступал за перемены.

Мало что известно о заказе или ранней истории Тридцатого мая, и некоторые ученые спорят о том, намеревался ли Гибсон сделать это законченным произведением или иллюстрацией для публикации. Чарльз Дана Гибсон наиболее известен своими культовыми рисунками «Гибсон-герл», но эта работа раскрывает другую грань его карьеры: готовность противостоять политическим волнениям своего времени. Происхождение произведения остается неясным; в настоящее время оно не выставляется на публике, и его местонахождение является предметом спекуляций среди коллекционеров и историков.

Тем не менее, оно остается редким и мощным примером искусства эпохи Реконструкции, запечатлевая ключевой момент, когда обещание равенства было испытано кровью.