Когда Эдвард Мане представил Портрет Лиз Кампинеану в 1878 году, парижское общество бурлило слухами о личности модели и её связи с художником. Лиза Кампинеану, румынка с некоторым социальным статусом, была почти неизвестна во французских кругах, и её внезапное появление в мастерской Мане подогрело слухи. Картина выделяется своей редкостью: это один из немногих формальных портретов, которые Мане завершил в конце 1870-х годов, когда он чаще изображал сцены парижской жизни и пейзажи.

Выставка портрета на Салоне 1879 года привлекла внимание не только своим прямым взглядом, но и загадочной атмосферой — критики отметили сдержанное выражение модели и сдержанную палитру Мане. На картине Лиза Кампинеану сидит прямо, её поза одновременно величественна и расслаблена, руки сложены на коленях. Мане запечатлел её в момент глубокой интроспекции, её лицо слегка повернуто к зрителю, глаза встречаются с нашими спокойным и уверенным взглядом. Фон приглушённый, что позволяет сосредоточиться на её чертах и тонкой игре света на её платье и лице.

Простота её наряда — тёмное платье с минимальным декором — контрастирует с более сложными костюмами, которые можно увидеть на портретах Франца Ксавера Винтерхальтера, подчеркивая характер, а не статус. Мане использует свободную, но точную манеру письма, что свидетельствует о непосредственности и внимательном наблюдении, что является отличительной чертой его поздних портретов. Точные обстоятельства создания портрета остаются неясными, и документации о том, как картина покинула владение Мане, почти нет. В отличие от многих его работ, Портрет Лиз Кампинеану не проходил через крупные парижские коллекции при жизни художника.

Его местонахождение оставалось неопределённым в течение десятилетий, появляясь лишь изредка в каталогах выставок и частных продажах. Сегодня картина признана значительным примером зрелого стиля Мане, соединяющим его ранние, вызывающие споры портреты с более тихими и рефлексивными работами последних лет. Её присутствие в галерее предлагает редкий взгляд на подход Мане к портрету в то время, когда он переосмыслял этот жанр.