Когда Эль Греко писал Ангела, явившегося Марии Магдалине около 1610 года, он вновь обращался к теме, которая на протяжении всей его карьеры его fascinировала — к теме, к которой он вернется как минимум в пяти известных версиях. Это повторение не случайно: история о встрече Марии Магдалины с ангелом у пустого гроба Христа была любимой в Испании эпохи Контрреформации, где Церковь стремилась вдохновить благочестие с помощью ярких, эмоциональных образов. Сын художника, Хорхе Мануэль, был тесно связан с его поздней мастерской, и некоторые ученые считают, что эта картина может содержать следы обеих их рук, что свидетельствует о совместной природе последних лет Эль Греко в Толедо. Сцена разворачивается на рассвете, сразу после Воскресения: Мария Магдалина, облаченная в струящиеся одежды, коленопреклоненно удивляется, когда ангел объявляет, что Христос воскрес.

Жест ангела, указывающий в небо, направляет взгляд зрителя к источнику надежды, в то время как сложенные руки Магдалины и широко распахнутые глаза передают ее шок и благоговение. На заднем плане каменный гроб намекает на недавнее чудо. Вихревидные, вытянутые формы и мерцающий свет являются отличительными чертами позднего стиля Эль Греко, выделяя его видение на фоне более приземленного реализма сцен Магдалины у Тициана или Караваджо.

Здесь драма внутреннее, передаваемое через жест и цвет, а не через повествовательные детали. Точные истоки этой картины остаются неопределенными, как и многие работы из плодовитой мастерской Эль Греко в Толедо. Хотя ее ранняя история неясна, в целом считается, что Ангел, явившийся Марии Магдалине принадлежит к последнему десятилетию художника, когда его стиль становился все более выразительным и экспериментальным. Сегодня картина признана поздней медитацией о вере и откровении, и она висит в Музее Прадо, где служит свидетельством постоянного увлечения Эль Греко духовной трансформацией.

Ее путь от мастерской художника до сердца национальной коллекции Испании отражает изменчивую судьбу самого Эль Греко, который когда-то был незамечен, а теперь отмечен как провидец испанского Ренессанса.