Немногие картины Джозефа Мэлорда Уильяма Тёрнера вызвали столько спекуляций, как «Прокуресса; (?) Иудифь с головой Холоферна», созданная в 1828 году. Двойное название само по себе сигнализирует о неопределенности, окружающей тему: является ли это библейской героиней или сценой порока? Тёрнер, известный своими яркими пейзажами, редко обращался к нарративным сценам, что делает эту работу необычным и интригующим исключением в его творчестве. Неопределенность разожгла дебаты среди искусствоведов, которые указывают на отсутствие документации и загадочную композицию картины как на доказательство того, что даже современники Тёрнера не были уверены в его намерениях. Если холст действительно изображает Иудифь, этот момент является сценой после события: Иудифь стоит с мечом в руке рядом с отрубленной головой Холоферна, ассирийского генерала, которого она убила, чтобы спасти свой народ.

Напряженная поза фигуры и драматическое взаимодействие света и тени привлекают взгляд зрителя к кровавому трофею, в то время как рядом стоящая богато одетая женщина — возможно, её служанка — наблюдает за происходящим. В качестве альтернативы, если это «Прокуресса», жесты и костюмы могут намекать на сделку, перек呼ая на голландскую традицию морализирующих жанровых сцен, как в знаменитом произведении Дирка ван Бабюренa с тем же названием. Мастихин Тёрнера, более свободный и атмосферный, чем у его голландских предшественников, размывает границу между нарративом и настроением, оставляя историю открытой для интерпретации. Ранняя история картины остается неясной; никаких записей о заказах или выставках из жизни Тёрнера не сохранилось.

Её медиум также остается неопределённым, хотя, вероятно, это масло на холсте, что соответствует практике Тёрнера того времени. После того как она прошла через несколько частных коллекций в девятнадцатом веке, работа появилась на аукционе в начале двадцатого века, где её тема и атрибуция стали предметом горячих споров. Сегодня она является свидетельством неугомонного эксперимента Тёрнера, занимая уникальное место среди его работ и приглашая зрителей размышлять о её значении так же, как это делали критики почти два века назад.