В 1632 году Питер Пауль Рубенс получил заказ от испанского двора на создание серии картин для Торе де ла Парада, королевской охотничьей резиденции недалеко от Мадрида. Среди этих мифологических полотен Геркулес как героическая добродетель, преодолевающий раздор выделяется своим прямым аллегорическим посланием, призванным льстить королю Филиппу IV, сравнивая его правление с цивилизующей силой Геркулеса. Цель картины заключалась не только в декоративности; она была частью более широкой политической программы, использующей классическую мифологию для легитимации королевской власти и подавления гражданских конфликтов в Испании.

Сам заказ стал знаком международного престижа Рубенса, поскольку лишь немногие фламандские художники были приглашены создавать работы для испанской короны в таком масштабе. В центре сцены Геркулес возвышается над извивающейся женской фигурой — Раздором — с растрепанными волосами и размахивающими руками, которую он подчиняет своим железным захватом. Геркулес, олицетворение силы и добродетели, легко узнаваем по своей львиной шкуре и дубине, которые являются символами его легендарных трудов. Раздор изображен с змеями в волосах и сломанными цепями, что перек呼ает классическую иконографию хаоса и гражданских беспорядков.

Рубенс выбрал момент решительного действия: спокойная решимость Геркулеса контрастирует с яростью Раздора, свет драматически падает на его мускулистую фигуру, в то время как тени окутывают её. По сравнению с более сдержанными изображениями Геркулеса Гвидо Рени, версия Рубенса наполнена энергией и театральностью, что типично для барокко, предпочитающего движение и эмоциональную интенсивность. Физическая история картины тесно связана с судьбой Торе де ла Парада, которая пострадала во время войны за испанское наследство и позже пришла в упадок. Многие работы Рубенса из этой серии были распроданы; некоторые попали в королевские коллекции Испании, в то время как другие нашли путь в музеи по всей Европе.

Сегодня Геркулес как героическая добродетель, преодолевающий раздор хранится в Музее Прадо, где он служит свидетельством роли Рубенса как художника и дипломата. Это произведение знаменует собой зрелую фазу в карьере Рубенса, когда его аллегорический язык был наивысшей степени сложности, а его международная репутация достигла своего пика.