Когда Девочка в большом красном帽е была впервые выставлена в 1881 году, критики были поражены ее смелым, почти дерзким использованием цвета и мазка — качествами, которые не всегда приветствовались от женщины-художника в парижских кругах импрессионизма. Мэри Кассат, американка, живущая во Франции, уже была известна своими интимными изображениями женщин и детей, но здесь она еще больше раздвинула границы: шляпа доминирует в композиции, уменьшая сидящую девочку и привлекая немедленное внимание. Название картины не было придумано Кассат, а было дано позже, отражая центральную, почти театральную роль красной шляпы.

Некоторые современные зрители задавались вопросом, является ли картина портретом или экспериментом, и ее неоднозначность с тех пор подогревает споры. В центре холста сидит молодая девочка, ее лицо слегка повернуто вбок, а взгляд одновременно прямой и сдержанный. Огромная красная шляпа с широкими полями и роскошным бантом почти поглощает ее, отбрасывая теплую тень на ее нежные черты. Чистое белое платье ребенка и мягкая, свободная манера письма на фоне создают ощущение непосредственности и неформальности, как будто Кассат поймала мимолетный момент.

В отличие от формальности детских портретов Джона Сингера Сарджента, подход Кассат является интимным и спонтанным, подчеркивая индивидуальность ребенка, а не ее социальную роль. Красная шляпа, символ игривости и, возможно, зарождающегося самосознания, становится визуальным якорем, бросая вызов зрителю заглянуть за поверхностное очарование. Точная история Девочки в большом красном帽е не полностью задокументирована, но она типична для работ, которые Кассат создавала в начале 1880-х годов, когда она была глубоко вовлечена в группу импрессионистов и экспериментировала с цветом и композицией. Как и многие из ее картин, она, вероятно, прошла через частные руки, прежде чем попасть в публичную коллекцию.

Эта картина является свидетельством преданности Кассат изображению частных миров женщин и детей, а также ее способности сочетать французские импрессионистские техники с отчетливо личным видением. Сегодня она остается любимой в музейных коллекциях, восхищая как своей технической смелостью, так и нежным наблюдением за детством.