19 ноября 1557 года вечером в Бари при загадочных обстоятельствах скончалась Бона Сфорца, могущественная королева-вдова Польши и великая герцогиня Литвы. Слухи быстро распространились по всей Европе: не отравили ли ее из-за ее состояния, как шептали многие? Ян Матейко в своем произведении Отравление королевы Боны захватывает этот печально известный эпизод, ставший символом предательства и иностранных интриг в польской памяти. Картина была завершена в 1859 году, когда суверенитет Польши находился под угрозой, и история о королеве, погубленной предательством, глубоко резонировала с современниками Матейко. Матейко запечатлевает именно тот момент, когда королева Бона, слабо лежащая на своей постели, осознает предательство своего доверенного итальянского секретаря Джан Лоренцо Паппакоды.

Бледная рука королевы сжимает четки, ее глаза широко раскрыты от шока и обвинения, в то время как Паппакода стоит рядом, его лицо наполовину в тени, а в руке сверкает флакон. Тяжелые занавески и богатый brocade подчеркивают богатство, которое сделало Бону мишенью, в то время как разбросанные документы намекают на утерянное наследство. Драматическое освещение, напоминающее поздние портреты Рембрандта, изолирует Бону в ее последней агонии и вовлекает зрителя в частный ужас ее последних мгновений.

В отличие от более ранних изображений, таких как более сдержанные придворные сцены Марчелло Бачарелли, работа Матейко наполнена психологическим напряжением и моральным возмущением. Точная техника Отравления королевы Боны не задокументирована, но она относится к раннему периоду Матейко, когда он еще прокладывал свой путь как художник национальной истории. Сегодня местонахождение картины неизвестно; она не числится среди крупных публичных коллекций работ Матейко, и некоторые ученые предполагают, что она может оставаться в частной коллекции или быть утеряна. Тем не менее, тема и подход картины предвосхищают более поздние монументальные полотна Матейко, такие как Битва при Грюнвальде, где он продолжит исследовать драматическое прошлое Польши.

Через эту работу Матейко утвердил себя как летописец национальной травмы, используя историческую живопись для отражения тревог и надежд своей эпохи.