В искусстве эпохи Ренессанса немногие изображения могут похвастаться такой прямой и смелой интерпретацией Евхаристии, как Причастие апостолов работы Фра Анджелико, написанное около 1450 года. Вместо того чтобы выбрать более распространённую сцену Последней вечери, Фра Анджелико изображает самого Христа, который раздает причастие своим апостолам — тема, которая ранее почти не рассматривалась и, безусловно, была вдохновлена теологическими дебатами середины XV века. Эта картина, вероятно, была создана для главного алтаря Сан Марко во Флоренции, доминиканского монастыря, тесно связанного с Фра Анджелико и центром реформаторской мысли.

Это произведение является визуальным манифестом реального присутствия Христа в таинстве, что было предметом горячих обсуждений в то время. В центре картины Христос стоит спокойно, предлагая освященный хлеб Святому Петру, который смиренно преклонил колени. Апостолы образуют полукруг, каждая фигура индивидуализирована, их жесты варьируются от благоговения до размышления, вовлекая зрителя в священную драму. Золотой фон, сохранившийся с более ранних средневековых традиций, обрамляет сцену в потустороннем свете, в то время как одежды апостолов сверкают нежными цветами.

Чаша в руке Христа и упорядоченная процессия отзываются на ритуалы мессы, связывая библейское событие с повседневной жизнью церкви. В отличие от Тайной вечери Леонардо да Винчи, которая запечатлела момент предательства, Фра Анджелико выбирает сосредоточиться на акте дарения, превращая сцену в медитацию о благодати и единстве. Точный путь Причастия апостолов после его создания остается несколько неясным, хотя в целом считается, что оно было написано для Сан Марко, где Фра Анджелико провел большую часть своей карьеры как художник и монах. На протяжении веков панель была удалена из своего первоначального места, пройдя через различные руки, прежде чем попасть в коллекцию Музея Сан Марко во Флоренции, где она выставлена сегодня.

Это произведение стало одним из последних крупных заказов в жизни Фра Анджелико, синтезируя его глубокую веру с новым художественным языком раннего Ренессанса. Его влияние можно проследить в более поздних флорентийских алтарных картинах, но немногие могут сравниться с его тихой интенсивностью или теологической смелостью.