Когда Танкред и Эрминия покинули мастерскую Никола Пуссена в 1649 году, они вошли в мир, уже очарованный эпическими рассказами Торхвато Тассо о Освобожденном Иерусалиме. Тематика картины была настолько популярна среди коллекционеров, что сам Пуссен возвращался к ней не раз, и по меньшей мере две другие версии его работы известны. Смешение рыцарского мужества и запретной любви сделало её неотразимой для культурной элиты Европы XVII века, которая видела в ней как моральную драму, так и возможность продемонстрировать свой литературный вкус. Сцена запечатлевает момент, когда Эрминия, сарацинская принцесса в disguise, ухаживает за раненым крестоносцем Танкредом.

Пуссен выбрал момент наивысшей близости: Эрминия, сбежавшая от своего народа, наклоняется над лежащей фигурой Танкреда, её руки нежны, а лицо выражает беспокойство. Броня рядом с Танкредом и роскошный, почти театральный пейзаж за ними говорят нам, что это не обычная встреча, а встреча, сформированная войной и тоской. Ясность и сдержанность композиции резко контрастируют с бурной драмой версии Герчино на ту же тему, где эмоции переполняют; Пуссен в своем барочном классицизме удерживает момент в идеальном равновесии. Ранняя история картины не полностью задокументирована, но она, вероятно, прошла через руки парижских коллекционеров, прежде чем попасть в крупную европейскую коллекцию.

Никола Пуссен находился на пике своих сил в конце 1640-х годов, и работы этого периода пользовались высоким спросом у покровителей, ценивших его ученый подход к нарративу. Сегодня Танкред и Эрминия служит свидетельством способности Пуссена переводить поэзию в живопись и остается важной вехой для всех, кто интересуется тем, как художники XVII века переосмысляли классику для своей эпохи.