Ни один портрет из Золотого века Нидерландов не вызвал столько споров о своей истинной дате, как Портрет Паулюса ван Берестейна. На протяжении поколений искусствоведы ломали головы над надписью и стилем, некоторые ошибочно приписывали его к 1700 году — спустя десятилетия после смерти Франсиса Халса. Путаница возникает из-за поздних добавлений и перекрытий, что напоминает нам о том, что даже знаменитые произведения могут нести отпечатки исторических пересмотров и неверных интерпретаций. На картине Паулюс ван Берестейн стоит, слегка повернувшись к зрителю, его правая рука в перчатке покоится на бедре, а левая держит пару изящных перчаток — символов статуса и утонченности в начале XVII века в Харлеме.

Четкий белый воротник обрамляет его лицо, а его сложные складки изображены энергичным, живым мазком, который является отличительной чертой Франсиса Халса. Его темная, сдержанная одежда оживляется ярким выражением и прямым взглядом, захватывающим как достоинство, так и доступную человечность сидящего. В отличие от более сдержанных портретов Рембрандта, подход Халса здесь анимирован, сидящий запечатлен в моменте живого присутствия, а не серьезного саморазмышления. Заказанный процветающей семьей Берестейн, этот портрет изначально образовывал пару с изображением жены ван Берестейна, что было обычной практикой среди нидерландской элиты.

На протяжении веков картина переходила из рук в руки, иногда отделяясь от своего компаньона. Ее атрибуция к Франсису Халсу была подтверждена стилистическим анализом, несмотря на вводящую в заблуждение дату, когда-то видимую на холсте. Сегодня Портрет Паулюса ван Берестейна признается ярким примером способности Халса наполнять портреты непосредственностью и характером, и он находится в коллекции Рейксмюзеума, являясь долговечным свидетельством живости традиции портрета в Харлеме.